May 20th, 2008

angel

Линда

В субботу ходили на похороны нашей соседки, Линды. Линда выросла в Калифорнии и до конца жизни сохранила образ хиппи 60х - длинные распущенные волосы с незакрашенной сединой, очки с толстыми стеклами в большой оправе.Она могла выгуливать по утрам белого пуделя Гаса в ночной рубашке, накинув поверх плащ. Все свободное время проводила в саду, сажая цветы, или за чтением фантастики. В доме стоят стелажи sci-fi в бумажных обложках. Несмотря на выпущенный еще в университете сборник стихов и докторат в английской литературе, Линда была главным "добытчиком" в семье - возглавляла один из небольших отделов маркетинговых исследований в Питни-Боуз. Ее муж, Ральф, выходец из редкой в Индии семьи индийских католиков, преподает английскую литературу в небольшом колледже, пишет стихи и издает книги местных поэтов. Линда всегда помогала с вычиткой, дизайном шрифтов и набором. Ее главным выбором в жизни было дать Ральфу, а потом и трем детям, возомжность "найти себя". Среднюю дочку, Анжели, они удочерили в Индии. Пару лет назад мы гуляли на ее свадьбе с сыном местного священника, того самого, что считает, что настоящие христиане не пьют вина и не предаются греховным танцам. В результате чего (а как же воду в вино?! - возмутилась Линда) к нам на круг съехались несколько священников для продолжительного диспута. И приняли воистину соломоново решение: две свадьбы. Первая была скучна и торжественна, с двухчасовой церемонией по христианскому и индийскому обрядам, с безалкогольным обедом после. Следующая - в том же зале, после ухода "настоящих верующих" зажигала до утра.

Линда полтора года,долго и тяжело умирала от рака.Две недели назад коммерческая "скорая", специально оборудовання машина для дальних перевозок больных, доставила ее домой из госпиталя в Нью-Йорке. Она уже не могла войти в дом, парамедики вносили ее, бледную и измученную на носилках. Дети, сын и младшая дочка, переехали на грузовичке из Калифорнии со всеми пожитками - и мы поняли, что конец совсем близко. Потом Ральф выбежал из дома на круг, его буквально поймала в объятия наша другая соседка, медсестра, и мы поняли - конец. Ральф вскорости зашел к нам, рано утром, в 7 утра, муж еще спал, я фехтвоала с китайским busines development'ом на раннем, в халате-с кофе, конференц-колле. Сказал, что служба будет в субботу в церкви Святого Мориса, я поставила китайцев на mute, обняла его, говорила, что-то, что говорят в таких случаях, что ей уже не больно, она уже отмучилась...

После службы, обняв по очереди Ральфа в траурной индийской рубашке до колен, и детей, среди ирисов и bleeding hearts, красных сердечек с белыми серединками в церковном саду, мы поехали домой. Весь наш круг был уставлен машинами. Мы собрались - толпа в черном - на ступеньках их дека, в саду, и вспоминали Линду. Многие читали посвященные ей стихи, но лучшую историю рассказал старичок-инженер, совсем не причислявший себя к искусству. Муж одной из старушек поэтесс в бесконечном ряду членов местного поэтического кружка Ральфа.

- У меня в саду висела кормушка для птиц. Однажды я заметил, что в нее залезают лакомиться белки. Изобретатель я или нет? я сделал новую кормушку, изменил стенки, но белки все равно, хоть и редко, но продолжали таскать зерна. Я полгода возился с кормушкой, менял наклон окошка и толщину стенок, пока белки окончательно не сдались, и только птицы могли вытащить корм. У Линды, любительницы птиц, с кормушками по всему саду, была точно такая же проблема. Белки таскали корм. Но она решила ее по-другом, по-линдиному. Она поставила отдельную кормушку - для белок.